Почему книге двести лет, а стоит она копейки, — и почему тоненькая детская книжка 1927 года уходит за 110 тысяч? В этом номере — букинистика, то есть старые книги: самый интеллигентный и самый обманчиво спокойный жанр антиквариата. Разбираем, из чего складывается цена старой книги (спойлер: возраст на последнем месте), что такое прижизненное издание, зачем собирателю слова «конволют» и «фронтиспис» и почему родная бумажная обложка ценнее роскошного позднего переплёта. Примеры берём прямо из свежих торгов: на прошлой неделе машинопись «Доктора Живаго» с дарственной Пастернака ушла за 1 650 000 рублей, а редкая книга футуристов 1916 года — в десять с лишним раз дороже стартовой цены. Ещё в номере — новости недели, книжная афиша Москвы и Петербурга, металлы и разговоры коллекционеров в сети. Предмет недели — «Тристан и Изольда» Жозефа Бедье, нумерованный экземпляр парижского издания 1900 года. Напоследок — про библиотеку, которую ищут уже четыре века.
Новости недели: библиотека в кремле, рекорд «Хонды» и прогноз нижегородского антиквара
Библиотеку Дмитрия Сарабьянова открыли для читателей в Суздальском кремле
The Art Newspaper Russia 6 ноября рассказала, что личная библиотека искусствоведа Дмитрия Сарабьянова (1923–2013) — 6,5 тысячи томов, от иконописи до авангарда, — не просто передана Владимиро-Суздальскому музею-заповеднику, а 11 октября открыта для обычных посетителей как читальный зал «Библиотека искусств» в Архиерейских палатах. Директор музея Алиса Бирюкова особо отмечает, что многие книги «богаты посвящениями, дарственными надписями и другими маргиналиями» (пометками на полях) известных учёных, художников и писателей. Для собирателя это наглядный урок: библиотека известного человека ценна не только книгами, но и следами владельца и его окружения. Ровно об этом — очерк номера ниже. Материал The Art Newspaper Russia.
«Хонда» Айртона Сенны побила мировой рекорд модели на торгах
Спорткар Honda NSX 1991 года, на котором ездил трёхкратный чемпион «Формулы-1» Айртон Сенна, продан на торгах RM Sotheby's в Лондоне за £871,3 тысячи — около $1,18 млн. По данным «Известий», это новый мировой рекорд для модели NSX на аукционах; прежний принадлежал редкой версии Type R, проданной примерно за €1,04 млн. Машина не самая редкая — она самая знаменитая: знаменитые снимки, где Сенна в повседневной одежде моет её из садового шланга, сделали своё дело. Это ровно тот же механизм, что и в старых книгах: экземпляр, побывавший в руках известного человека, стоит в разы дороже такого же «безымянного». «Известия», 5 ноября.
Нижегородский антиквар: дорожать будут ярмарочные вещи и дореволюционные упаковки
Антиквар и литератор Олег Рябов в беседе с NewsNN предположил, что в цене будут расти вещи с надписью «Нижегородская ярмарка», предметы, связанные с Николаем II и Александром III, и дореволюционные «лейблы» вроде конфет «Ландрин» или спичек «Лапшин». Рекламные открытки, по его словам, уже подорожали с полутора до трёх–пяти тысяч рублей за штуку. А вот иконы и самовары, считает Рябов, дешевеют, хрусталь не берут даже за сто рублей, а интерес к книгам Серебряного века угасает. Это частное мнение одного опытного дилера, а не статистика. И на тех же неделях книжный аукцион показал, что редкие издания начала XX века всё ещё умеют удивлять — смотрите хронику ниже. Интервью NewsNN, 3 ноября.
Коллекция кулинарных книг и бабушкиных тетрадей собрала полный зал в Камызяке
В Камызякской библиотеке под Астраханью выступила Ирина Зорина — экскурсовод, которая собирает кулинарные книги и рукописные тетради с рецептами. Больше всего гостей впечатлили, как пишет «Маяк дельты», «пожелтевшие странички, исписанные рукой опытных хозяюшек». Мелкая на вид новость, но жанр показательный: рукописная кулинарная тетрадь — вещь единственная в своём роде, и интерес к таким семейным записям есть. Прежде чем выбрасывать бабушкины записи вместе со старыми книгами, их стоит хотя бы пролистать. «Маяк дельты», 7 ноября.
Хроника торгов: Пастернак за 1,65 миллиона и Юон за полцены
Неделя выдалась книжной: «Литфонд» провёл два аукциона подряд — 31 октября «Антикварные и букинистические издания» (№787) и 5 ноября «Редкие книги, автографы, фотографии, плакаты…» (№788). Ниже — финальные ставки, опубликованные на страницах лотов. Это цена на торгах; итоговая сумма для покупателя зависит от условий аукциона.
Машинопись «Доктора Живаго» с дарственной Пастернака — 1 650 000 рублей
Старт — 350 000, финал — 1 650 000 рублей, почти в пять раз выше. Две машинописные тетради 1948–1950 годов: первая книга романа и «Стихи из романа в прозе». В самодельной обложке из ватмана, с утратой одного листа, с пожелтением и «пальчиковыми загрязнениями» — то есть это вовсе не нарядная вещь. Платили за другое: на первом листе дарственная Пастернака фиолетовыми чернилами Ольге Ивановне Александровой (23 марта 1950 года), а на листе со стихотворением «Март» карандашом вписана четвёртая строфа, которую поэт потом сильнее всего переделывал. К лоту приложена переписка, объясняющая, как машинопись попала к владелице. Документ, рука автора и понятная история — три вещи, которые в букинистике весят больше любой сохранности. Лот 387, «Литфонд».
Аксенов и Экстер, 1916 год — 320 000 рублей при старте 30 000
Первая книга стихов Ивана Аксенова «Неуважительные основания» (издательство футуристов «Центрифуга») с двумя офортами Александры Экстер. Тираж 200 экземпляров, этот — № 89. Состояние далеко не идеальное: от издательской обложки сохранилась только передняя часть, и та отделена от блока. И всё равно — рост в десять с лишним раз. Ответ в описании: это одна из редких книг, где футуристы обратились к офорту (гравюре, оттиснутой с металлической доски), и Экстер дала не репродукции, а авторские листы. Когда сходятся маленький тираж, громкое имя художника и важное место в истории книги, покупатели прощают даже утраты. Лот 276.
«Китайския мысли», 1786 год — 120 000 рублей
Сборник переводов Алексея Леонтьева «с манжурскаго и с китайскаго», напечатанный при Императорской Академии наук «вторым тиснением» (то есть вторым изданием). Цельнокожаный переплёт эпохи, тройной крашеный обрез, а на нахзаце (заднем внутреннем развороте переплёта) — бумажный ярлык петербургского книжного магазина В. И. Клочкова. Такой ярлык — маленький, но настоящий провенанс (история владения): он подтверждает, где книга продавалась больше ста лет назад. Старт 70 000, итог 120 000. Лот 19.
Житков с автографом, первое издание 1927 года — 110 000 рублей
Тоненькая детская книжка «Свет без огня», 32 страницы, рисунки Александра Самохвалова. Отличная сохранность, родная издательская обложка и надпись автора на титуле: «Свет без огня — что в нем толку, коли светит, да не греет? Пожалуй, темная теплота поуютней…». Старт 60 000, финал 110 000. Вот вам и «книге двести лет — значит дорогая»: этой нет и ста, а стоит она как хорошая мебель. Лот 315.
Альбом Юона «Сергиев Посад» — 30 000 рублей, хотя раньше продавался за 60 000
Пятнадцать литографий Константина Юона 1923 года, комплектный экземпляр в издательской обложке. Старт был всего 3 000 — за альбом поторговались до 30 000. Но в описании лота сам аукцион честно указывает прежнюю продажу такого же альбома на своих торгах № 587.1 — за 60 000 рублей. Один и тот же альбом — и разница вдвое. Это лучший ответ на вопрос «вложение ли старые книги»: цена книги зависит от того, кто именно пришёл на торги в этот вечер. Покупайте то, что любите, — тогда любая цена будет удачной. Лот 121, аукцион №787.
Что ещё видно по неделе. Еженедельные торги «Артинвестмента» (в основном живопись и графика) 6 ноября собрали 8,14 млн рублей — после 13,92 млн неделей раньше и 18,44 млн за неделю до того. Скачки в полтора-два раза для недельных торгов обычное дело: всё решают несколько дорогих лотов. Сводки торгов ARTinvestment. У «Совкома» на октябрьских торгах 22 октября нашли покупателя 99 лотов из 150, то есть две трети, — примерно как и в сентябре (136 из 200). «Совком».
Афиша: самиздат, «Слово о полку Игореве» и большая книжная ярмарка
12 ноября — ленинградский самиздат из архива Кузьминского
Сессия аукциона «Литфонда» № 790.1: «Ленинградский андеграунд из архива Константина Кузьминского: автографы, самиздат, фотографии», начало в 19:00. Самиздат — машинописные и самодельные книжки, ходившие в СССР в обход цензуры, — отдельный и непростой мир: каждый экземпляр печатался на машинке через копирку, и первая закладка (самый чёткий оттиск) ценится выше пятой, почти слепой. Смотрите в описаниях, о каком экземпляре идёт речь и есть ли рука автора. В 20:00 там же — вторая сессия, «Русский рок: частное собрание редких артефактов». Каталог сессии 790.1.
19, 24 и 26 ноября — ещё три книжных аукциона
По календарю «Литфонда»: 19 ноября — редкие книги, автографы и исторические бумаги из Санкт-Петербурга (№ 792), 24 ноября — книги, автографы и фотографии из частного собрания (№ 794), 26 ноября — большой московский книжный аукцион (№ 795). Совет новичку: не торгуйтесь вслепую. Откройте каталог заранее, выберите два-три лота, сверьте описание с фотографиями и решите для себя предел цены — тогда азарт торгов не уведёт вас втрое выше разумного. Календарь аукционов.
Петербург, с 12 ноября — «„Слово“ сквозь время» в Литературном музее «XX век»
Выставка к 120-летию Дмитрия Лихачёва посвящена «Слову о полку Игореве»: двадцать листов графики Юрия Люкшина, который больше двадцати лет иллюстрировал памятник (рукотворное издание «Редкой книги», 2012), два его экслибриса — «Плач Ярославны» и «Боян» в технике цветного офорта и акватинты — и более тридцати книг, фотографий и архивных материалов о переводах Лихачёва, Заболоцкого, Ботвинника и Олейникова. Для собирателя книг это хороший повод увидеть, как выглядит современная библиофильская книга, сделанная вручную малым тиражом, и что такое экслибрис как самостоятельная гравюра. Событийно-выставочное пространство музея, проспект Пятилеток, 1; до конца января 2027 года. Анонс «Культуры Петербурга».
Москва, с 10 ноября — «Лев Бакст» в Третьяковской галерее
Инженерный корпус, Лаврушинский переулок, 12; выставка заявлена до 18 апреля 2027 года. Кроме театральных эскизов, музей отдельно выделяет фотографии и документы из архива художника. Бакст много работал для книги и журналов «Мира искусства» — обратите внимание на графику, обложки и заставки: именно такие листы потом встречаются на книжных аукционах. Страница выставки.
Суздаль — читальный зал с библиотекой Сарабьянова
Если будете во Владимирской области — загляните в Архиерейские палаты Суздальского кремля. Библиотека искусств открыта для посетителей с 11 октября: полки 6,5 тысячи книг по истории искусства и мемориальный рабочий стол искусствоведа. Для коллекционера это редкая возможность посмотреть, как выглядит большое личное собрание «изнутри», с пометками и дарственными надписями. Подробнее.
Петербург, до 22 ноября — «Императорский Китай» в Эрмитаже
Последние две недели выставки «Императорский Китай. Династия Цин (1644–1911)» в Гербовом зале Зимнего дворца. Хорошая пара к «Китайским мыслям» из хроники: русский XVIII век смотрел на Китай через книги и переводы, а здесь можно увидеть сам придворный мир, о котором эти книги писали. Эрмитаж.
Записывайте в календарь
28 ноября — торги «Русской эмали»: в каталоге больше двухсот лотов живописи и графики и столько же фарфора, стекла и керамики. Аукционы «Русской эмали». 1 декабря — аукцион «Совкома» № 202. А с 3 по 6 декабря в Гостином дворе на Ильинке пройдёт зимняя ярмарка интеллектуальной литературы non/fictio№28 — книги там в основном новые, но это лучшее место, чтобы найти свежие справочники и исследования по истории книги и заодно подарки к Новому году. Сайт ярмарки.
Металлы недели: всё подорожало, но часть роста — это рубль
Сравниваем учётные цены ЦБ на 31 октября и 7 ноября. Для долларовых ориентиров пересчитываем грамм в тройскую унцию (31,1035 г) и делим на официальный курс доллара этих дат: 80,5573 и 82,1386 рубля. Это расчёт по российским учётным ценам, а не лондонская биржевая котировка. В скобках — рубли за грамм; изменение в последней колонке — в рублях.
| Металл | 31 октября, $/унц. (₽/г) | 7 ноября, $/унц. (₽/г) | За неделю, ₽/г |
|---|---|---|---|
| Золото | 4 026,30 (10 428,02) | 4 112,85 (10 861,28) | +4,15% |
| Серебро | 52,42 (135,77) | 52,82 (139,49) | +2,74% |
| Платина | 1 483,35 (3 841,84) | 1 530,45 (4 041,64) | +5,20% |
| Палладий | 1 004,90 (2 602,67) | 1 052,15 (2 778,53) | +6,76% |
Внутри недели цены заметно качало: золото 3 ноября опускалось до 10 187,57 ₽/г, а к 7 ноября поднялось до 10 861,28 — разница около 6,6%. Серебро за те же дни прошло путь от 130,43 до 139,49 ₽/г. Ряд ЦБ по металлам; курсы доллара на 31 октября и на 7 ноября.
Главное на этой неделе — рубль. Доллар подорожал с 80,56 до 82,14 рубля, почти на 2%. Поэтому в долларах золото выросло примерно на 2,2%, а серебро — меньше чем на 1%, хотя в рублях прибавка 4,15% и 2,74%. Если вам предлагают купить или сдать серебро «по новой цене», помните: заметная часть подорожания — это не металл, а курс.
Пример с серебром. В предмете массой 100 г пробы 84 золотника (875-й) — 87,5 г чистого серебра, если весь вес действительно приходится на сплав, без наполнителя и посторонних деталей. По цене ЦБ это около 12 205 ₽ против 11 880 ₽ неделей раньше, разница примерно 325 ₽. Это стоимость сырья — она задаёт «пол», ниже которого вещь не опустится, но не говорит ничего о художественной цене.
При чём тут книги. Почти ни при чём — и это хорошая новость для букиниста: цену книги металлы не двигают. Исключение — богослужебные книги в серебряных окладах (металлических накладках на переплёт): у такой книги есть «пол» по весу серебра, но дорого её делают работа мастера, клейма и сама книга, а не граммы. Оклад, снятый с книги и проданный отдельно, теряет больше, чем весит.
Медь. На Лондонской бирже металлов (LME) 6 ноября медь стоила 13 768 $ за тонну против 14 154,50 $ на конец октября — минус 2,7%. Для бронзовой скульптуры это почти ничего не значит: несколько килограммов металла в статуэтке стоят копейки по сравнению с ценой работы и литья. Котировки меди LME.
На следующую неделю прогнозов не строим: за одну неделю цены уже успели и упасть, и вырасти. Перед покупкой серебряного предмета полезнее заново проверить массу, пробу и наличие наполнителя, чем переносить процент из таблицы на ценник.
О чём говорят в сети: бумага на вес, фарфор без клейма и вопрос «Ветка ли это?»
Книги: старую бумагу можно узнать даже на вес. Мастерская «Ваш реставратор» 31 октября показала три книги почти одного размера, одна из которых тяжелее двух других вместе взятых. Причина не в возрасте, а в бумаге: в издании конца XVIII века тряпичная бумага (из льняного и хлопкового тряпья) — объёмная и сравнительно лёгкая; в книге начала XX века — целлюлозная; а тяжелее всех мелованная, покрытая слоем с минеральными наполнителями. Полезный навык для покупателя: тряпичную бумагу XVIII века на ощупь не спутаешь с поздней — она мягкая, «тёплая», и на просвет в ней часто видна тонкая сетка от формы, на которой отливали лист. Публикация мастерской. Та же мастерская 5 ноября рассказала, как из листов безнадёжно погибших книг на тряпичной бумаге делают массу для заплаток к другим старым страницам. Выводы для покупателя: аккуратно восполненные утраты на полях — нормальная реставрация, но о ней продавец должен сказать. Пост от 5 ноября.
Подделки: бумага выдаёт. 1 ноября та же мастерская напомнила историю «дневников Гитлера»: в 1983 году журнал заплатил за них 9,3 миллиона немецких марок, подлинность подтвердили известные историки, а разоблачила подделку экспертиза бумаги. Мораль переносится на любой «старинный» документ или книгу: подпись и красивая история — не доказательство; бумага, чернила и переплёт — доказательство. Пост мастерской.
Фарфор: «тот же» сервиз может оказаться другим. Канал ANJ Collection 5 ноября обратил внимание на посуду для «Московского чаепития»: в обновлённой линейке убрали золото, а сам фарфор теперь делают в Китае — об этом сказано на сайте «Дома фарфора», но не на донышках предметов. При этом дулёвский фарфор для той же линейки по-прежнему выпускается. Для тех, кто собирает современный «московский» фарфор, вывод простой: одинаковый рисунок ещё не значит одинаковое происхождение, и через двадцать лет это будет важно для цены. Публикация канала.
Иконы: вопрос в заголовке. На форуме icon-art на этой неделе открылась тема об иконе «Святой Георгий Победоносец», автор которой прямо поставил в заголовок вопрос: «Ветка(?)». Ветка — старообрядческий центр иконописи под Гомелем со своим узнаваемым письмом, и правильно определённая школа меняет цену иконы в разы. Хорошая привычка: если продавец пишет «Ветка» без вопросительного знака — спросите, на чём основано определение. Ветка обсуждения.
★ Тема номера. Старая книга: за что на самом деле платят
Начнём с того, что происходит на рынке прямо сейчас. Книжные аукционы идут в Москве и Петербурге почти каждую неделю, и разброс цен на них огромный: одни лоты уходят по стартовой цене в несколько сотен рублей, другие вырастают в пять и десять раз, как машинопись Пастернака или книга Аксенова с офортами Экстер из хроники выше. Новичку этот разброс кажется лотереей. На самом деле он подчиняется понятным правилам — и главное из них звучит неожиданно.
Главное заблуждение о старых книгах устроено просто: «книге двести лет — значит, она дорогая». Увы: возраст в букинистике — самый слабый из всех факторов цены. Церковные книги XVIII–XIX веков печатались огромными тиражами и до сих пор хранятся во множестве семей; учебники и сочинения позапрошлого века уходят на торгах за несколько тысяч рублей. А тоненькая детская книжка, которой нет и ста лет, может стоить как автомобиль. Разберёмся, что на самом деле делает книгу ценной, — по убыванию важности.
Пять слагаемых цены
- Редкость. Не возраст, а именно редкость: сколько экземпляров дожило и сколько собирателей их хочет. Первые издания великих текстов, книги, уничтожавшиеся цензурой, малотиражные библиофильские выпуски, книги с гравюрами, которые варварски вырезали на продажу, — всё это редко и потому дорого.
- Прижизненность. Прижизненное издание — напечатанное при жизни автора: Пушкин, который «мог держать в руках этот тираж», стоит на порядки дороже посмертных переизданий. Это главная валюта русской букинистики.
- Состояние и полнота. Все страницы, все иллюстрации, все карты на месте (проверяется по библиографическим описаниям); без библиотечных штампов, без утрат. Особая доблесть — родная издательская обложка: тонкая печатная обложка, в которой книга вышла из типографии. Её сдирали при переплёте, и книга «в издательской обложке» ценится выше той же книги в роскошном позднем переплёте — парадокс, о котором не знают новички.
- Переплёт и провенанс. Владельческие переплёты эпохи с золотым тиснением, экслибрисы (книжные знаки владельцев) известных библиотек, ярлыки старых книжных магазинов, автографы и дарственные надписи — это биография экземпляра. Книга с автографом автора — уже не просто книга, а документ.
- Иллюстрации. Книги с гравюрами, литографиями, работами больших художников — отдельный рынок, где платят за художника не меньше, чем за автора.
Посмотрите, как это работает на двух книгах из нашего каталога. Французское издание «Окассена и Николетты» 1928 года — средневековая «песня-сказка» о любви графского сына и пленницы-сарацинки — выпущено тиражом всего 500 экземпляров, наш — № 43, в полукожаном тиснёном переплёте: редкость и библиофильский тираж. А рижский каталог фабрики анилиновых красок Леопольда Касселя 1910 года — вообще не литература: это одиннадцать страниц с вклеенными образцами пряжи, ткани и парусины, 116 штук. Такие торговые каталоги почти никогда не сохранялись — их выбрасывали, как только выходил новый. Сегодня они интересны и собирателям книг, и историкам промышленности.
Нумерованный экземпляр: когда счёт идёт на сотни
С конца XIX века издатели стали выпускать книги для ценителей — библиофилов — маленькими тиражами и нумеровать каждый экземпляр. Номер впечатывали или вписывали от руки на отдельной странице. Двести экземпляров «Неуважительных оснований» с офортами Экстер — именно такая история, и потому десятикратный рост на торгах закономерен. Номер сам по себе цену не делает: важно, какой был тираж, кто художник и насколько книга нужна собирателям. Но если в описании указано «нумерованный экземпляр», попросите фото страницы с номером: она должна быть родной, не вклеенной и без подчисток.
Хороший пример — парижские издания начала XX века, оформленные русскими художниками-эмигрантами. Сборник стихов Альбера Самена «По бокам вазы» (1922) вышел с 52 иллюстрациями Сергея Соломко — акварелиста, который до революции рисовал для «Нивы» и петербургских издательств, в 1910 году переселился в Париж и там иллюстрировал французские книги. Нумерованный экземпляр № 110, в родной издательской иллюстрированной обложке: для русского собирателя такая книга интересна вдвойне.
Автограф и дарственная: у экземпляра появляется биография
Автограф — подпись автора на книге; дарственная надпись — подпись с посвящением конкретному человеку. Вторая обычно ценнее: в ней есть адресат, дата, иногда место, и по ним можно проверить историю. Надпись Бориса Житкова на «Свете без огня» — живая, с шуткой про сам заголовок, с датой «18/IV 1927» и именем Софьи Дмитриевны. Именно она подняла цену детской книжки до 110 тысяч. Дарственная Пастернака на машинописи «Доктора Живаго» — то же самое в превосходной степени: адресат известен, к лоту приложена переписка, объясняющая, как рукопись попала к владелице.
Отсюда главное правило покупателя: автограф без истории — повод насторожиться. Подделать росчерк проще, чем подделать подходящую бумагу, чернила той эпохи, правдоподобного адресата и цепочку владельцев. Спросите у продавца, откуда книга, кому адресована надпись и чем подтверждено, что это рука автора. Серьёзные аукционы приводят такие сведения в описании — как «Литфонд» в случае с Пастернаком.
Слова, которые надо знать
Букинистика любит термины — переведём главные. Конволют — несколько разных изданий, переплетённых владельцем в один том: раньше так экономили на переплёте, теперь в конволютах находят редкости, «спрятанные» под чужим корешком. Форзац — разворот между передней крышкой переплёта и книжным блоком, нахзац — такой же разворот в конце книги: там живут экслибрисы, ярлыки магазинов и владельческие записи. Фронтиспис — иллюстрация напротив титульного листа, часто портрет автора, как на снимке нашего тома Буало 1713 года: её отсутствие — серьёзный минус, потому что гравированные портреты охотно вырезали и продавали отдельно. Ляссе — ленточка-закладка. Обрез — срезы книжного блока: у дорогих изданий их золотили или красили, отсюда «тройной крашеный обрез» в описании «Китайских мыслей». Согласитесь, произнести «владельческий конволют с гравированным фронтисписом» приятно само по себе — половина обаяния жанра в этом языке.
Как проверить старую книгу перед покупкой
| Что смотреть | Как проверить | Тревожный знак |
|---|---|---|
| Полнота | Сверить число страниц, иллюстраций и карт с описанием в библиографии или в каталоге аукциона | Свежий обрез у корешка, нарушенная нумерация, «потерявшийся» фронтиспис |
| Обложка | Родная издательская или более поздняя; сохранились ли задняя часть и корешок | Обложка «как новая» у книги в остальном потрёпанной — возможно, её подклеили от другого экземпляра |
| Переплёт | Ровесник книги или поздний; совпадает ли он по размеру с блоком | Блок «болтается» в переплёте или обрез заметно моложе крышек |
| Бумага | На ощупь и на просвет: тряпичная бумага XVIII века мягкая, часто с сеткой на просвет; поздняя целлюлозная глаже и сильнее желтеет | Гладкая белая бумага в книге, которую выдают за XVIII век |
| Штампы и пометки | Библиотечные штампы, «списано», инвентарные номера | Подчищенный или замазанный штамп — следы удаления сильнее снижают цену, чем сам штамп |
| Автограф | Адресат, дата, место; есть ли история владения и сравнение с известными образцами почерка | «Автограф Пушкина» без единого слова о происхождении |
Для проверки полноты есть специальные справочники-библиографии: в описании книги Аксенова, например, «Литфонд» ссылается сразу на несколько — «Поляков № 91, Охлопков, Марков, Тарасенков». Новичку не нужно их покупать: достаточно знать, что серьёзный продавец на них ссылается, а несерьёзный — нет.
Цена одной книги может уполовиниться — и это нормально
История с альбомом Юона из хроники — лучший урок для того, кто смотрит на книги как на вложение денег. Тот же самый альбом на тех же торгах однажды стоил 60 000, а теперь ушёл за 30 000. Книга не акция: у неё нет биржи и ежедневной котировки, её цена складывается в момент продажи из того, сколько людей именно сейчас хотят именно эту вещь. Поэтому опытные собиратели советуют две вещи. Первое — покупать то, что вы будете с удовольствием держать на полке, а не то, что «должно подорожать». Второе — смотреть итоги торгов не по одному лоту, а по нескольким похожим за год-два: так видна разумная цена, а не случайная удача или неудача одного вечера.
Как начать, не будучи миллионером
Букинистика — редкий жанр, где начать можно с небольших денег. Начинать разумно с темы, а не с «дорогих имён»: книги о родном городе, издания любимого автора, книги своей профессии, детские книги своего детства — интерес к ним растёт на глазах, ностальгия лучше всего двигает цены. Тысячи хороших старых книг стоят дешевле новых в магазине: на том же аукционе «Литфонда» 31 октября многие издания XIX века уходили по стартовым ценам в несколько тысяч рублей. Единственное настоящее правило: покупайте полные экземпляры в хорошем состоянии. Лучше одна целая книга, чем три «инвалида»: дефектные экземпляры почти не растут в цене и тяжело продаются.
Предмет недели: Тристан и Изольда номер семьдесят восемь
«Роман о Тристане и Изольде» Жозефа Бедье, Париж, 1900 год — тот самый случай, когда сходится всё, о чём мы говорили. Прижизненное издание знаменитой реконструкции средневекового романа XII века, принёсшей Бедье мировую славу. Нумерованный экземпляр — № 78: библиофильская практика малых тиражей, каждая книга посчитана. Издательская иллюстрированная тиснёная обложка — та самая, родная. Многочисленные иллюстрации в тексте — работа Роберта Энгельса, мастера книжного модерна: корабли, рыцари и средневековые орнаменты прямо на страницах. И сверх всего — это просто одна из главных книг о любви в европейской культуре, в год своего рождения. Полное описание — в карточке предмета.
Совет коллекционеру: как жить с книгами
Старые книги просят немногого. Вертикальное хранение при поддержке соседей (заваленные набок книги «ведёт»), тяжёлые тома — лёжа. Подальше от батарей и солнца: сухой жар коробит переплёты, свет выедает корешки. Листать чистыми сухими руками (перчатки — миф из кино: в них теряется чувствительность и рвутся страницы). Не ставить книги в глухие витрины без проветривания — бумага должна дышать. И читайте их: книга, которую открывают, живёт дольше книги-узника. Только закладки — бумажные: газета и цветы между страниц оставляют пятна навсегда.
Напоследок: библиотека, которую ищут четыреста лет
У русской букинистики есть свой Грааль — библиотека Ивана Грозного, она же «либерея»: легендарное собрание греческих и латинских рукописей, будто бы привезённое в Москву бабкой Грозного Софьей Палеолог из гибнущей Византии. По преданию, царь спрятал библиотеку в подземельях — и с тех пор её ищут: искали по приказу Петра, искали учёные XIX века, искали археологи и энтузиасты века двадцатого, перекопав пол-Кремля и окрестных подземелий. Не нашли ничего — что не мешает новым поколениям искателей.
Скептики резонно замечают: рукописи, скорее всего, погибли в московских пожарах или разошлись по свету поодиночке. Но легенда сильнее скепсиса — и в этом весь секрет нашего ремесла. Каждый собиратель книг в глубине души ищет свою либерею: томик, который окажется не тем, чем выглядит. И знаете что? Иногда находит: редкости до сих пор всплывают на развалах и в наследствах, спрятанные под скучными корешками конволютов, а машинописи с дарственными, как мы видели на этой неделе, десятилетиями лежат в семейных папках. Библиотека Грозного, может, и миф — а вот привычка показывать каждый старый том знающему человеку приносит находки ежегодно. Проверяйте свои полки, друзья.
Вопросы и вещи для разбора присылайте через форму связи — самое интересное разберём в следующих номерах.